Иосиф Уткин. Повесть о рыжем Мотэле.

[lanatoly]

Когда то прочитал в "Юности" и сейчас нашёл снова. Много револлюционной ерунды, но первая глава великолепна. 

Сколько домов пройдено,

Столько пройдено стран.

Каждый дом – своя родина,

Свой океан.

И под каждой слабенькой крышей,

Как она ни слаба, –

Свое счастье,

Свои мыши,

Своя судьба …

Введите содержимое врезки

Повесть о рыжем Мотэле,

господине инспекторе,

раввине Исайе и комиссаре Блох

 

Иосиф Уткин

 

Глава первая

 

ДО БЕЗ ЦАРЯ И НЕМНОГО ПОСЛЕ

 

И дед и отец работали. А чем он хуже других?

И маленький рыжий Мотэле

Работал

За двоих.

Чего хотел, не дали.

(Но мечты его с ним!)

Думал учиться в хедере*,

А сделали –

Портным.

Так что же?

Прикажете плакать?

Нет так нет!

И он ставил десять заплаток

На один жилет.

И …

(Это, правда, давнее,

Но и о давнем

Не умолчишь.)

По пятницам

Мотэле давнэл**,

А по субботам

Ел фиш.

 

Жили-были

Сколько домов пройдено,

Столько пройдено стран.

Каждый дом – своя родина,

Свой океан.

И под каждой слабенькой крышей,

Как она ни слаба, –

Свое счастье,

Свои мыши,

Своя судьба …

И редко,

Очень редко –

Две мыши

На одну щель!

Вот: Мотэле чинит жилетки,

А инспектор

Носит портфель.

И знает каждый по городу

Портняжью нужду одну.

А инспектор имеет

Хорошую бороду

И хорошую

Жену.

По-разному счастье курится,

По-разному

У разных мест:

Мотэле мечтает о курице,

А инспектор

Курицу ест.

Счастье – оно игриво.

Жди и лови.

Вот: Мотэле любит Риву,

Но … у Ривы

Отец – раввин.

А раввин говорит часто,

И всегда об одном:

«Ей надо

Большое счастье

И большой

Дом».

Так мало, что сердце воет,

Воет как паровоз.

Если у Мотэле всё, что большое,

Так это только

Нос.

 – Ну, что же?

Прикажете плакать?

Нет так нет! –

И он ставил заплату

И на брюки

И на жилет.

. . . . . . . . . . . .

Да, под каждой слабенькой крышей,

Как она ни слаба, –

Свое счастье, свои мыши,

Своя

Судьба.

И сколько жизнь ни упряма,

Меньше, чем мало, – не дать.

И у Мотэле

Была мама,

Старая еврейская мать.

Как у всех, конечно, любима.

(Э-э-э …

Об этом не говорят!)

Она хорошо

Варила цимес

И хорошо

Рожала ребят.

И помнит он годового

И полугодовых …

Но Мотэле жил в Кишиневе,

Где много городовых,

Где много молебнов спето

По царской родовой,

Где жил … господин … инспектор

С красивой бородой …

Трудно сказать про омут,

А омут стоит

У рта:

Всего …

Два …

Погрома…

И Мотэле стал

Сирота.

– Так что же?

Прикажете плакать?!

Нет так нет! –

И он ставил заплату

Вместо брюк

На жилет.

. . . . . . . . . . . .

А дни кто-то вез и вез.

И в небе

Без толку

Висели пуговки звезд

И лунная

Ермолка.

И в сонной, скупой тиши

Мыши пугали скрипом.

И кто-то

Шил кому-то

Тахрихим